Аполлона я застал в комнате, которая представляла все что угодно: спальню, кабинет, приемную, гостиную. Стены и кровать завешаны дорогими варшавскими коврами. На зеленом столике серебряный рукомойник с таким же прибором. На стенах, в золотых рамах, литографии двусмысленного содержания и достоинства. Затейливая мебель, рабочий стол и на нем бумаги, помада, счетные книги, фиксатуар, духи, романы, рижские пурки, овес, пшеница; на окнах гречиха и ячмень.
Хозяин встретил меня в красной рубахе, точь-в-точь, как рассказывал Морев. Широкие зеленые шаровары в сапоги. Вокруг голой, растолстевшей шеи эластический шнурок и на нем стеклышко.
-- Ба, ба, ба! Какими судьбами? -- запищал Аполлон, завидя меня. -- Насилу завернул в нашу сторону!
-- И то ненадолго, -- отвечал я, -- приехал взглянуть на тебя, поклониться тетушке, да и в полк. -- Поздравляю, поздравляю!
-- Позволь мне переодеться. Хочу сейчас же идти к тетушке.
-- Не ходи, братец, лучше...
-- А что? разве тетушка нездорова, не принимает?
-- Нет, тебя-то примет; да я советовал бы лучше не ходить. Там такой ералаш!
Тем не менее минут через пять я был уже в большом флигеле.
-- Вот сюда пожалуйте, -- сказал постаревший Андриян, отворяя мне дверь.