-- Точно, что студено здесь стоять-то, пожалуйте в хату.
Прошедши грязные сени, я отворил низкую дверь избы и должен был согнуться, чтобы переступить через порог. И на охоте, и во время кочевой военной службы мне привелось перебывать от хаты крестьянина-молдавана и спиртуозного помещения польского еврея-голяка до замечательно неопрятных хижин прибалтийских чухонцев; поэтому крестьянская изба для меня явление нисколько не новое. Зная по опыту, что чистота у нас один из самых дорогих предметов роскоши, я мало ожидаю ее от людей, у которых все время поглощено заботами о необходимом. Но на этот раз только нежелание оскорбить хозяев заставило меня войти в избу и поклониться сидевшей под окном за шерстяным чулком хозяйке. Трудно передать колючую остроту поразивших меня миазмов! Садясь у самой двери крошечной избы на лавку, я поспешно достал и закурил сигару, но и это средство не помогало. Я решился пробыть в избе несколько минут и придумать безобидное для хозяев отступление. "Стюдено", -- дико прошептала совершенно охрипшая хозяйка, не отрывая глаз от чулка, который вязала. Боже мой! какое несчастное существо была эта женщина, по-видимому, лет 40 от роду. Это была при последних днях беременности, простуженная Юлия Пастрана кавказской породы без бороды. У единственного небольшого стола две ножки рядом отгнили по нижнюю перекладину, поэтому семейство должно было обедать на наклонной плоскости, которую представлял стол. Под этим же столом валялись миски с недолизанными, замешенными для теленка отрубями. Все это давно прокисло и отчасти объясняло удушливую атмосферу жилища. На приземистой печке в длинных и грязных рубахах копошились девочки, одна другой меньше и безобразнее. Сам хозяин не садился, а как-то конфузливо топтался посреди избы, стараясь по временам еще глубже натянуть на голову шапку и приговаривая: "Застудил ее это на похоронах, видно".
-- Все так-то, -- с озлоблением прошипела жена.-- Люди кто полотенцем, кто тряпкой подвязали уши, а ты так.
-- Точно, что поднес он мне три стаканчика...
-- Много ли у вас земли-то на душу?
-- По одной десятинке всего.
-- Что ж, навозите вы ее?
-- Конопляники-то нешто. А в поле кто ее навозит? Жеребий у нас. Так она это пресная и живет.
-- А много ли у вас работников в семье?
-- Да вот все тут, -- прошипела жена, отчаянно махнув вокруг себя вязаньем.-- Что ж ты нейдешь картошку-то пахать? -- сердито обратилась она к мужу.-- Глянь-ка на печку-то -- сколько их. А ведь они есть просят.