-- А мы с вами, господа,-- сказал Сергей Семенович,-- покуда чайку попьем.
Часам к десяти мы еще раз прослушали переписанную в двух экземплярах мировую. Как я ни рвался довести дело до надлежащего конца, оказалось, что исполнить его невозможно было с желаемой скоростью. Посредник счел нужным вызвать из Ливен исправника, депутата от купечества, пригласить трех свидетелей-дворян и трех купцов, и даже священника. А так как для приведения в исполнение проекта необходимо было не только спустить пруд на мельнице Б--ва до осушения нашей рабочей канавы, но приходилось поджидать и необычайного набора воды в собственном нашем пруду и в запруде выше лежащей по реке мельницы Селиванова, то раньше недели окончить дело нечего было и думать. Тем временем сентябрь подходил к концу, и ночные холода стали сильно давать себя чувствовать; а наш дом вообще и спальня в частности при одиночных рамах были весьма плохою защитой от стужи. Приехали мы по теплой погоде в летних платьях, а тут приходилось еще на ночь завешивать окно от врывающегося ветра.
Однажды ночью, когда все уже шло к концу, дрожа от холода поднявшейся осенней бури, мы услыхали сильные удары в стеклянную раму балконной двери. Выйдя наскоро из мрака в полусвет, я за стеклами различил огромный силуэт и на вопрос: "Кто там?" -- узнал голос нашего арендатора. Впустив его в залу, я спросил -- что ему нужно?
-- У меня на плотине вода набрана по самые края, а при этой страшной буре ветер с верховья плещет волной через заставки. Я пришел просить у вас позволения спустить воду, а то плотина не выдержит, и мы разорим и свою, и б--векую плотину. А я до света пошлю Сергею Семеновичу донесение о случившемся.
Конечно, приведение в исполнение мировой было по необходимости отложено еще на два дня. Наконец, к полудню назначенного дня все вызванные к ее исполнению явились на Тимскую мельницу, и во избежание всяких недоразумений и подозрений положено было, чтобы мы с Б--вым стояли при спуске воды на все наши поставы, наблюдая, чтобы набравшийся с колес слой воды не превысил находящейся под колесами казенной печати, и когда вода подымется до печати, то человек, по нашему общему с Б--вым соглашению, должен выстрелом из ружья подать знак посреднику, ожидающему с депутатами от купечества и с понятыми у нижнего столба, чтобы отметить высоту пришедшей туда из-под колес воды. Пока мы шли с Б--вым к рабочим заставкам, он не без иронии передавал событие запрошлой ночи. "Спустил я по приказанию посредника всю воду, и вдруг в полночь, откуда ни возьмись, вода стала прибывать и прибывать. Думаю, да что же, Господи, это за чудо такое? И невдомек, что это Николай Иванович делает репетицию. Ведь на театре никогда не бывает представления без репетиции".
Мы приказали открыть заставки, и бросившаяся с силой на колеса вода стала быстро подниматься. Вот она подошла к печати, дошла до ее половины, затопила ее и стала подниматься все выше.
-- Алексей Кузьмич, пора стрелять!
-- Помилуйте, еще одну секунду!
-- Вам-то хорошо,-- возражал я,-- говорить про секунды, а печать-то уж на четверть в воде.
-- Ну, так и быть, стреляй! -- крикнул Б--в ружейнику, и вслед за выстрелом нам уже оставалось ожидать результатов наблюдений и действий посредника с понятыми. Через полчаса я увидал их идущими от устья канавы с Сергеем Семеновичем во главе шествия. Несмотря на свою полноту и одышку, он был бледен, как мертвец.