Я отказался, и лакей вышел. Взятую с собою на всякий случай книгу читать не хотелось, -- дай хоть рассмотрю, где я. В окно виднелся тот же парк, который я мельком заметил из гостиной. Внизу у самой стены светился глубокий каменный ров, огибающий весь замок. Легкие, очевидно, в позднейшее время через него переброшенные мостики вели под своды дерев парка. Тишина, не возмущаемая ничем. Я закурил сигару и отворил окно -- все та же мертвая тишина. Лягушки тихо двигались в канаве по пригретой солнцем зеленой поверхности стоячей воды. С полей, прилегающих к замку, осень давно разогнала всех рабочих. Ни звука.
-- Madame приглашает вас в гостиную, если вам угодно, -- проговорил лакей, не прося позволения войти в комнату.
"Слава Богу! наконец-то", -- подумал я и пошел.
В гостиной, кроме знакомых уже лиц, я заметил женщину, присевшую у камина и передвигавшую бронзовую решетку. При шуме моих шагов она обернулась, встала, и, по свободной грации и той любезно-приветливой улыбке, которой образованные женщины умеют встречать гостя, не было сомнения, что передо мной хозяйка дома. Я извинился в хлопотах, причиненных моим приездом, на который Л., без сомнения, испросил позволение хозяйки.
-- Очень рада случаю с вами познакомиться, но Л., по обычной рассеянности, не сказал ни слова, и вот почему вы должны были ожидать, пока приготовят вашу комнату. Но теперь все улажено, садитесь, пожалуйста.
Завязался разговор, и в десять минут хозяйка вполне успела, хотя на время, изгладить из памяти моей миниатюрную одиссею этого дня.
-- Теперь обычное время наших прогулок. Не хотите ли пойти с нами?
День был прекрасный. Острые вершины тополей дремали в пригревающих лучах сентябрьского солнца, падалица пестрела вокруг толстых стволов яблонь, образующих старую аллею проселка, которою замок соединен с шоссе. Из-под скошенного жнивья начинал, зеленея, выступать пушистый клевер; вдалеке в лощине, около канавы, усаженной вербами, паслись мериносы; на пригорке два плуга, запряженные парами дюжих и сытых лошадей, медленно двигались друг другу навстречу, оставляя за собою свежие темно-бурые полосы. Когда мы обошли по полям и небольшим лескам весь замок, солнце уже совершенно опустилось к вершинам леса, разордевшись тем ярким осенним румянцем, которым горит лицо умирающего в чахотке.
-- Как вам нравится здешняя природа? -- спросила меня хозяйка.
-- Природа везде хороша.