-- Вы снисходительнее других к нашим местам. М-те Дюдеван, гостя у меня, постоянно находила, что здесь почти жить нельзя, так пустынны наши окрестности.

Версты за полторы раздались выстрелы. "А! это наши охотники возвращаются. Пойдемте домой через сад, тогда вы будете иметь полное понятие о здешнем хозяйстве". Мы подошли к лощинке, около которой паслись стада мериносов. "Babette! Babette!" {"Бабетта! Бабетта!" (франц.). } -- закричала одна из девочек, шедших с англичанкой. На голос малютки из стада выбежала белая коза и доверчиво подошла к своей пятилетней госпоже. Около оранжерей вся дамская компания рассеялась вдоль шпалер искать спелых персиков к обеду. Опять раздались выстрелы, но на этот раз ближе к дому. Уверенный, что Л. забыл о своем приглашении и, во всяком случае, не ожидает моего приезда, я предложил дамам не говорить обо мне ни слова, предоставляя ему самому найти меня у себя в кабинете. Заговор составился, и как только завидели охотников, я отправился в комнату Л. Но судьба отметила этот день строгой чертой неудач. Кто-то из прислуги, не участвовавший в заговоре, объявил о моем приезде, и Л. встретил меня вопросом:

-- Разве вы не получали моего письма?

-- Какого письма?

-- Я писал, что хозяева ожидают на несколько дней приезжих дам и в доме все лишние комнаты будут заняты. Поэтому я советовал вам приехать дней через десять.

Итак, опять неудача. Уехать сейчас же неловко -- сидеть дома тоже неловко. Я решился уехать, пробыв еще день. Раздался звонок к обеду, и все общество, довольно многочисленное, собралось в угольной зале, в противоположном от гостиной конце дома. Напрасно говорить о вежливости хозяина -- он француз. Разговор переходил от ежедневных событий собственного семейного круга к вопросам общим политическим и литературным. Зашла речь о последних стихотворениях Гюго, и хозяин в подтверждение своих слов касательно силы, которую поэт проявил в некоторых новых пьесах, прочел на память несколько стихов. Смею уверить моих читательниц, что в продолжение почти трех дней, проведенных в замке, я ни разу не слыхал насмешливых суждений о соседстве, без которых не обойдется у нас ни один общий разговор. Из-за стола все отправились в гостиную. Приехал домашний доктор, составился вист, хозяйка села за рояль, и долго чудные звуки Моцарта и Бетховена раздавались в комнате. Так прошел день. На другой почти то же самое, следует только прибавить утренние партии на бильярде, а ввечеру, кроме музыки и виста, серебряные голоски девиц, прочитывающих вслух роли из Мольера, приготовляемого к домашнему театру.

На третий день я объявил желание возвратиться в Париж, и так как нужно было поспеть в Розе к шести часам пополудни, времени отправления дилижанса, то я должен был уехать из дому не позже четырех часов. Хозяева, несмотря на сытный завтрак, всхлопотались кормить меня на дорогу. Но я отказался наотрез. Подали кабриолет, и через час я был уже в Розе.

-- Скоро ли пойдет дилижанс?

-- Да через полчаса, а самое позднее, через три четверти. Хлопотать было нечего, любезный R. еще с утра приказал взять для меня место в купе. Теперь пять часов, дилижанс пойдет через час, будет шесть, да пройдет четыре, будет десять, да по железной дороге тридцать пять минуть, -- следовательно, мне не придется обедать раньше одиннадцати. Это что-то поздно!

-- Нет ли тут гостиницы?