-- Э! -- да вы просто знали, мой почтеннейший Сер<гей> Сергеев<ич>.
-- Что такое?
-- Про Вандберга.
-- Ничего я не мог даже знать про человека, которого вижу в первый раз.
-- В таком случае вы, по немецкой поговорке, den Nagel auf den Kopf getroffen {попали в точку (нем.). }. Пусть это останется между нами. Дело, я знаю, было так. При дворе был траур по Велик. Княжне, а Ван-дберг затеял попойку. Вел. Князь узнал и сказал, что ему таких бестактных офицеров в гвар<дии> не надо. И вот он у нас из штаб-рот<мистра> превратился в молодого майора. Посмотрим, как-то он управит свою лодочку между 35 подводными камнями, из кот<орых> каждый метит на его место.
-- Метят одни ротмистры, а субалтернов это не касается. Трудно тому, на кого косятся 30 человек, а не тому, на кого дуются 5 или 6.
-- Это правда, -- как-то лениво протянул барон. После [нескольких] минуты молчания, в продолжение которой адъютант уже думал раскланяться, барон[далее зачеркнуто: пробормотал как] прибавил. -- Впрочем, это его дело улаживаться. Всякий для себя, а Бог для всех. Я только боюсь новых дрожжей. Тут и своя-то закваска требует поправки, а как в нее попадут кислые дрожжи, так нашему брату достанется на орехи.
-- Я уверен, -- сказал князь, -- [что] он сумеет подладиться к кому следует, т. е. к молодежи.
-- О! -- протянул барон. -- И чем глупее, тем умнее. Помнится, Гете где-то сказал: "Если хочешь надувать людей, so mach es nur nicht fern" {не надо ходить далеко (нем.). }. -- Люди вообще глупы, а молодежь [всегда] поверхностна. Куда же тут тонкости. Чем грубей удочка, тем верней. -- Ну да черт с ними.
-- Эй! дайте огня, -- крикнул барон, и в приотворенных половинках кабинетной двери сперва показалась полоса света, а затем в комнату вошел Петр с горящей лампой, под темно-зеленым [абаж<уром>] зонтиком. В то же время с улицы послышался стук запираемых ставней.