-- Далеко отсюда? -- спросил папенька.
-- С версту. Знаешь полевую дорогу мимо Забинских мельниц. Отсюда, по правую руку пар, а за ним зеленя. Я нарочно счел десятины: на третьей от пару, около первой поперечной межи. Стало быть, саженях в 80 от дороги. Порядочно подцвел. Слепой увидит.
-- Павлушка! -- сказал папенька вносившему закуску Павлу Тимофеичу, -- вели поскорей заложить беговые дрожки и поезжай к Забинским мельницам с ружьем.
Павел Тимофеич считал себя егерем. У него на руках был барский порох и однострельное ружье, с которым он зимой ходил за зайцами. Повторив описание местности, дяденька спросил Павла Тимофеича, понял ли он?
-- П-п-помилуйтесь, к-к-как-с не понять-с.
-- Ну, ступай скорее... А знаешь ли что, брат! -- сказал дяденька, когда Павел Тимофеич чуть не опрометью побежал из залы. -- Пока Павлушка соберется, гости наедут, и мы все спутаем. Велим, пока ее не отложили, подать мою коляску, возьмем по ружью и сами привезем почки. Есть ли у вас ружья?
-- Как не быть, -- отвечал папенька, -- ты возьмешь мое французское. Оно одноствольное, но тихо бьет, а я возьму павлушкино.
Приказали подавать коляску и зарядить ружья.
-- Позвольте и мне с вами ехать, -- робко спросил я.
-- Куда же мы тебя возьмем в двухместную коляску? -- сказал папенька.