-- Мы с Сергеем Мартынычем на запятки станем.
-- Собирайся проворней, -- сказал мне дяденька.
Я упросил Сергея Мартыныча зарядить мое ружье крупной дробью и вынесть его из сеней, когда большие усядутся в коляске. Когда Павел Тимофеич подавал в коляску свое заряженное ружье, папенька спросил, хорошо ли оно бьет?
-- Р-ружье хорчевитое, -- отвечал Павел Тимофеич, -- и м-м-меры не знает-с. Зи-зимой русака на 150 шагов -- на повал-с.
-- Пожалуйста, не ври, -- сказал папенька; но в это время кучер вполголоса проговорил "пошел!" и бурые тронули крупною рысью. Мы с Сергеем Мартынычем, держащим у ноги мое ружье, стояли на запятках. Подъезжая к месту, обозначенному дяденькой, мы сначала услыхали выстрел, а затем увидали на зеленях по левую сторону дороги двух братьев Зобиных с ружьями.
-- Плохо! -- сказал дяденька. -- Либо они нашего русака погубили, либо убили. Вот сейчас увидим... А ведь его точно нет на том месте, где я его по дозрел. Ванька! -- сказал дяденька кучеру, -- проехав третью десятину, поворачивай назад. Постой, постой, -- поезжай шагом. Вот он! старый знакомый лежит. Брат! ты видишь? -- спросил дяденька.
-- Нет, не вижу, -- отвечал папенька.
-- Стой! -- вполголоса сказал дяденька, коляска остановилась. -- Пойдем, брат, сюда левее забирать. Они не любят, когда на них напрямик идут.
Папенька шел рядом с дяденькой, а мы с Сергеем Мартынычем за ними следом. Я уже держал в руке ружье со взведенными курками, но как пристально ни осматривал зелени впереди нас, решительно ничего не мог заметить.
-- Теперь видишь, брат? -- спросил дяденька.