«Дитя, покорное любви…»
Дитя, покорное любви,
Моих стихов не назови
Ты самолюбием нескромным.
О нет!мой стих не мог молчать:
На нем легла твоя печать
С раздумьем тягостным и томным.
Не говорю тебе — прости!
Твоя судьба — одной цвести;
Да мимо идет зов мятежный.
Как в жизни раз, и в песни тож
Ты раз мне сердце потревожь —
И уносись прекрасной, нежной!
И завтра светлый образ весь
Исчезнет там, исчезнет здесь,
Про твой удел никто не спросит, —
И запах лилии ночной
Не досягнет луны родной:
Полночный ветр его разносит.
1847
«Под палаткою пунцовой…»
Под палаткою пунцовой,
Без невольников, один,
С одалиской чернобровой
Расстается властелин.
— Сара, гурия пророка,
Солнце дней, источник сил,
Сара, утро недалеко —
И проснется Азраил.
Где-то завтра после бою
Снова ноги подогну
Иль усталой головою
Беззаботно отдохну?
С новой ночью, с новой кущей,
Пылкой страсти вопреки,
Не коснусь твоей цветущей,
Нарумяненной щеки.
Пред тобою на бездельи
Свой кальян не закурю
И в глаза твои газельи,
Полон дум, не посмотрю,
И рукой моей усталой
У тебя не обовью
Черных кос по феске алой
Чешуйчатую змею.
1847
Эоловы арфы
Он
По листам пронесся шорох.
Каждый миг в блаженстве дорог,
В песни — каждый звук:
Там, где первое не ясно,
Всё, хоть будь оно прекрасно,
Исчезает вдруг.
Она