-- Ах, -- говорю, -- животное вы! Тварь поганая! На столе жена, которую вы замучили, убили вашим безобразием, а вы что делаете?
Он остановился, поднял на меня разгоревшиеся глаза и, ткнув пальцем по направлению к столу, прошамкал:
-- Собаке собачья смерть.
С этими возгласами он снова замахал руками и пустился безобразно подпрыгивать вокруг тела. Тут уже терпения моего не стало.
-- Вон отсюда, гнусная тварь! -- закричал я. Он опять остановился.
-- Вы не смеете, -- говорит, -- так на меня кричать, я надворный шоветник!
И при этом тычет себя в грудь.
-- Наздрунов! -- крикнул я, растворяя окно на улицу. -- Войди сюда, да захвати человек двух полицейских... Тащи его вон! -- крикнул я полицейским.
-- Вы не смеете!
-- Тащи, тащи его! Да здоровый какой: в дверях упрется в притолки ногами, так втроем насилу сдвинули. В калитке народ смотрит: скандал! Едва протиснули, подхватили под руки и прямо на нашу гауптвахту. Покуда я составлял акт и опечатывал вещи, девочек свезли к Мане, а мальчика Сашу на время взяли Рыбниковы.