Эта мысль только увеличивала ее терзания. С другой стороны, кто кроме королевы мог защитить ее от произвола короля?
Не находя никакого средства выйти из этого ужасного затруднения, графиня чувствовала, что голова ее идет кругом и отчаяние овладевает ею. В эти минуты ее беспокойство за Симона, уменьшенное было словами Балтазара, сообщившего, что Симон в безопасности, снова овладело ею. День застал ее все еще бодрствующей.
Наконец она почувствовала себя лучше. Горячая молитва еще более утвердила ее в решимости идти броситься к ногам королевы, постаравшись в то же время пощадить насколько возможно сердце несчастной матери и насколько возможно извинить в ее глазах Альфонса.
Когда наступил час, в который донна Химена имела обыкновение отправляться в монастырь Богоматери, она встала с постели, и хотя была еще слаба, села в носилки вместе с донной Инессой.
Обыкновенно донну Химену сейчас же по ее появлению проводили к королеве; но на этот раз, ее не впустили. Королева уже более двух часов занималась своими двумя близкими советниками и посланным короля. Графиня села в кресло в приемной и стала ждать. Посланный был никто иной, как Антуан Конти Винтимиль, употребивший в дело пустой лист с подписью, данный ему королем. Он объяснил вдове Иоанна IV, что король, уже несколько месяцев как вступивший в совершеннолетие, желает впредь править сам и требует, чтобы его мать торжественно отказалась от регентства и передала ему скипетр и корону в присутствии грандов Португалии.
При чтении этого послания своего сына королева была сначала удивлена, потом обрадовалась. Уже давно мечтала она о той минуте, когда сложит с себя тяжелое бремя управления страною и вполне посвятит себя Богу. Тем не менее в таком важном деле она считала своим долгом не брать на себя всю ответственность в окончательном решении и послала за своим духовником, доном Мигуэлем Мелло де Торрес, и маркизом Салданга, своими неизменными советниками.
Маркиз Салданга, друг и родственник покойного графа Кастельмелора, был суровый и справедливый старик, но его ум, ослабевший с годами, едва ли мог достойно справиться с задачей, предложенной ему его повелительницей.
Дон Мигуэль, напротив того, был человек умный и ученый, принимавший участие в том сопротивлении, которое Жуан Суза организовал некогда против союза с Англией, и очень часто помогал своими советами Иоанну IV в трудные времена, последовавшие за его возвращением на престол своих предков.
Салданга настолько был привязан к королеве, что постоянно готов был во всем соглашаться с ней, что же касается дона Мигуэля, то он готов был даже навлечь на себя временное неудовольствие королевы, когда думал, что, поступая таким образом, он служит общественным интересам.
В присутствии этих двух лиц Конти снова передал желание короля и прочитал его письмо. Салданга сейчас же выразил мнение, что следует уступить желанию Альфонса, который, на основании португальских законов, имеет право взять в руки бразды правления. Мигуэль Мелло живо восстал против этого. Не думая оспаривать законных прав Альфонса, он советовал королеве собрать государственные штаты, чтобы обсудить, как следует поступить в этом случае.