Васконселлос исчез, и дверь затворилась за ним. Он прошел пустую оружейную залу и такую же пустую переднюю; солдаты и придворные все ужинали. Симон вынул шпагу из ножен и вошел в королевскую спальню.
Альфонс, которого, как мы видели, неожиданно одолела скука, оставил праздник и спал. Около него горела лампа. Васконселлос сразу бросился к нему со шпагой в руке. Альфонс проснулся.
-- Это ты, граф? -- спросил он, обманутый сходством братьев. -- Мне снилось, что я добрый король... Мне хотелось бы быть добрым королем.
Гнев Васконселлоса исчез как по волшебству, при виде этого несчастного ребенка, не имевшего ни силы, ни ума мужчины, ребенка, который был его королем. Он почувствовал в одно и то же время жалость и благоговенье.
-- Шпага! -- прошептал испуганный Альфонс. -- Зачем у вас эта шпага, граф?
-- Я не Кастельмелор, -- медленно произнес Васконселлос.
-- Король! Голову короля! -- кричала между тем толпа у дверей.
Быстрее мысли Васконселлос бросился к двери и запер ее.
-- Что они говорят?! -- с ужасом вскричал Альфонс. -- Что это за голоса?.. И ты -- не Кастельмелор?
-- Я Симон Васконселлос, ваше величество, которого вы изгнали без всякого повода, мать которого вы оскорбили, у которого вы похитили, и, может быть, обесчестили невесту.