Удивленная и смущенная, королева сделала знак, и дверь отворилась.
Женщина, одетая в траур и покрытая черной вуалью, медленными, но твердыми шагами прошла через залу и опустилась на колени на ступени трона. Она подняла вуаль, и все узнали графиню Кастельмелор. Все молча ожидали какого-то необычайного события.
-- Встаньте, Химена, -- сказала королева, -- если вы нуждаетесь в нашей помощи, то говорите скорее, потому что наступила последняя минута нашей власти, и затем корона перейдет на главу нашего сына.
Графиня не вставала.
-- Я нуждаюсь не в помощи, -- сказала она так тихо, что королева едва могла расслышать ее. -- Я пришла не просить, а обвинять...
Голос ее сделался тверд и звучен, когда она прибавила:
-- Возьми назад свою корону, донна Луиза Гусман, потому что твой сын преступил обязанности принца и дворянина, возьми назад свою корону, потому что после твоего благородного чела она не должна касаться головы подлого похитителя и убийцы!
Страшное замешательство последовало за этими словами. Одни дрожали, видя, что трон таким образом поколеблен в своем основании, другие говорили об измене. Все с жаром рассуждали и жестикулировали. Один Альфонс спокойно глядел в потолок и зевал во весь рот, как будто ничего не слышал.
Сначала королева была поражена, но вскоре гнев возвратил ей обычную энергию. Она жестом приказала молчать.
-- Графиня, -- сказала она, с трудом произнося каждое слово, -- те, кто обвиняют короля, рискуют своей жизнью; ты докажешь сейчас то, что утверждаешь, иначе, клянусь Браганским крестом, ты умрешь!