-- Я сейчас же докажу справедливость моих слов... Разве не подлец тот, кто оскорбляет беззащитную женщину? Разве не похититель тот, кто вооруженной рукой вырывает дочь из объятий матери? Разве не убийца тот, кто приказывает своим клевретам убивать безобидных слуг, виноватых только в том, что они защищали своих господ? Альфонс португальский сделал все это!
-- Кто тебе это сказал?
-- Если б мне сказали это, я бы никогда не поверила. Но эти убитые слуги, про которых я говорила, -- мои слуги, донна Луиза, эта похищенная девушка -- моя приемная дочь, эта подло оскорбленная женщина -- я сама!
Страшная бледность покрыла лицо королевы; ее губы шевелились, не произнося никакого звука, вся она дрожала как в лихорадке.
-- Государыня и уважаемая матушка, -- сказал, зевая, Альфонс, -- если вам все равно, я поеду обратно к себе в Алькантару...
-- Несчастный! -- прошептала королева, наклоняясь к его уху. -- Разве ты не слышал? Разве ты не будешь защищаться?
-- Это мать маленького графа, -- отвечал совершенно спокойно Альфонс. -- Ее слуги отлично защищались, у нас была славная свалка.
-- Так это правда! Это правда! -- вне себя вскричала королева. -- Наследник Браганского престола не...
Она не кончила. Сделав над собою страшное усилие, она снова приняла свою обычную гордую осанку.
-- Сеньоры, -- сказала она, снова надевая корону на свою голову, -- я еще королева и правосудие будет совершено.