-- Но, -- сказала Химена, -- я видела и слышала.
-- Вот это-то и забавно!.. То есть, -- избавь меня небо от произнесения в таком уважаемом мною месте неподходящих слов! -- то есть, вот это-то и странно! Вы видели, благородная графиня, человека в ливрее королевских слуг, уносящего вашу воспитанницу; вы слышали, что он произносил имя короля: это была хитрость этого негодяя, этого адского чудовища, одним словом Антуана Конти.
-- Не говорите мне больше о Конти, -- прервал король, начинавший засыпать, -- он мне надоел.
-- Антуан Конти, -- продолжал падуанец, -- похитил донну Инессу для самого себя, и я могу подтвердить это, так как он хотел принудить меня помогать его подлым планам... Да простят ему мои славные предки это оскорбление!
-- Пусть приведут этого Конти, -- сказала королева.
-- Ваше величество, это приказание нелегко исполнить. Вот этот почтенный купец, -- и Асканио указал на Гаспара Орта-Ваз, -- взял на себя, как добрый гражданин, отправить Конти в Бразилию, дав ему, вместо прощального поцелуя, удар алебардой по спине.
Гаспар хотел бы провалиться сквозь землю и не смел поднять глаз, считая себя предметом всеобщего внимания, тогда как в действительности никто и не думал о нем.
Графиня снова опустилась на колени.
-- Умоляю, ваше величество, простить меня, -- сказала она. -- Я пришла сюда для Инессы. Мое личное оскорбление ничего не значит, а жизнь моих слуг принадлежит королю. Если надо, я беру назад свое обвинение...
-- Ни слова более, графиня! -- сказала королева.