-- Дай Бог, чтобы дон Симон был еще жив, сеньор Асканио.
-- Аминь! -- сказал последний. -- Я против этого нисколько не возражаю! Но поговорим о нас, мы живем в такое время, друг Балтазар, когда такой малый, как ты, может очень скоро сделать себе карьеру.
Говоря это, падуанец небрежно поигрывал серебряной бахромой своего шарфа.
-- Да, -- продолжал он, -- теперь я веду жизнь, сообразную с моим благородным происхождением. Я человек придворный, и дорогой граф питает ко мне большую дружбу.
-- Какой граф? -- спросил Балтазар.
-- Великий граф! Брат твоего господина, Луи Суза. В Лиссабоне только один граф, точно так же, как один монарх... Ну, дитя мое, надо следовать моему примеру, тогда не пройдет и года, как ты уже будешь носить шпагу с золотым эфесом и бархатный кафтан, как я.
-- А что вы сделали, чтобы приобрести все это?
-- Я служил одному, потом другому; очень часто всем вместе. Ты меня не понимаешь? Я объяснюсь. В настоящее время в Лиссабоне все устраивают заговоры: буржуазия, духовенство и дворянство, все доставляют себе это невинное развлечение. Считай по пальцам: есть партия инфанта, младшего брата короля, партия королевы, партия графа, английская партия и, наконец, испанская.
-- Это составляет пять партий, -- сказал Балтазар, -- но вы забыли шестую, сеньор.
-- Какую же? -- с удивлением спросил падуанец.