-- Нет.
-- А если я заплачу?
-- Тогда да... За исключением того случая, если Васконселлос возвратится и потребует моей помощи, и еще если эти услуги ни в чем не будут противоречить моим обязанностям относительно милорда.
-- Пожалуй. Что касается Васконселлоса, то я вполне уважаю его, что же касается милорда, то вместо того, чтобы вредить ему, я думаю внести под его кров радость и счастье.
Здесь Асканио покрутил усы, покачался, стоя на месте, и принял сентиментальный вид.
-- О ты, счастливец, дышащий с ней одним воздухом, неужели ты не понимаешь меня?
-- Нет!
-- Оставим холодные политические расчеты! -- вскричал, разгорячась, Макароне. -- Оставим на время государственные заботы и поговорим о нежном чувстве, составляющем радость бессмертных обитателей Олимпа!
-- Понял, -- перебил Балтазар. -- Вы влюбились в горничную.
-- Фи! Влюбился в горничную! Я! Знаменитые Макароне, умершие в Палестине во время крестовых походов, затряслись бы в своих могилах!.. Однако в том, что ты сказал, есть доля правды. Я действительно влюблен... понимаешь ли ты? Влюблен!