С этими словами он поспешно поднял руку к бороде монаха, но тот оттолкнул его с такой силой, что прекрасный падуанец отлетел в противоположную сторону кельи и, открыв своей особой дверь, ударился о стену в коридоре. Монах бросился за ним, как бы желая ударить его еще раз, но вдруг остановился на пороге кельи и поспешно взглянул на номер, бывший на двери.
-- Номер тринадцатый! -- прошептал он.
И, спокойно войдя в келью, он нацарапал эти слова острием кинжала на широком кольце, которое находилось у него на пальце.
-- Пусть мне отрубят голову! -- воскликнул Макароне. -- Так как нельзя повесить такого дворянина как я, если мне когда-нибудь придет фантазия ласкать вас, почтенный отец! Ventre-Saint-gris, как говорил герцог Бофор в память Беарнца, его предка, вы слишком подвижны для служителя церкви. Я хотел видеть ваше лицо, у меня была одна мысль... Но не все ли это равно, так как через час...
Асканио не договорил и улыбнулся. Он нашел мщение по своему вкусу.
-- Я и позабыл сообщить вашему преподобию одну новость, которая должна вас очень заинтересовать, -- сказал он, оправляя помятые кружева. -- Через час, а может быть и раньше, вы примете венец мученика.
Монах не отвечал.
-- Итак, -- продолжал падуанец, -- начинайте ваши молитвы, сеньор монах, у вас едва хватит на это времени. Если вы встретите на том свете кого-нибудь из моих славных предков, то передайте им от меня поклон.
С этими словами Макароне направился к выходу.
-- Останьтесь! -- приказал ему монах.