Кастельмелор колебался. Ошибка Конти была очевидна, но как дать ему понять ее?
-- Что же вы не возражаете? -- продолжал фаворит. -- Поверьте мне, что не в ваши лета можно рисковать своею головой в придворных интригах, тут нужна опытность старика.
-- Я молчу, -- отвечал наконец старший Суза, -- потому что думаю о том, как ошибка и упрямство одного человека может расстроить самые лучшие планы. Вы в моей власти. Вы не можете спастись от меня, не погубив самого себя, и думая спастись, вы себя погубите. Мне остается сказать еще только одно слово: час тому назад я еще не знал об этом заговоре, я открыл его с опасностью для жизни, здесь, в саду, потому что заговор обширен и агенты его окружают вас. Если я умру, общество увидит во мне мученика. Завтра, может быть, даже сегодня вечером, я буду отомщен; и напротив, если бы вы мне поверили, вы уничтожили бы народный заговор, победили дворянство и вам нечего было бы бояться власти королевы-матери.
Голос молодого графа звучал так спокойно и твердо, что невозможно было сомневаться в истине его слов. Конти заколебался. Кастельмелор почувствовал, что победа осталась за ним.
" Нет ли тут ошибки? -- думал фаворит. -- Может быть, падуанец следовал не за ним?.. "
-- Граф, -- продолжал он вслух, -- каких лет Симон Васконселлос, ваш брат?
-- Моих лет.
-- Говорят, что вы очень похожи?..
-- До такой степени, что вы, как я это теперь догадываюсь, приняли Симона Васконселлоса за графа Кастельмелора.
-- Так значит это он глава?..