-- Да, любовь моя к вам, -- с сильным ударением повторил маркиз. -- Во-вторых, мое ненасытное честолюбие. На своей дороге я встретил Персеваля и отошел в сторону. Клянусь честью, миледи, мне было жаль молодого человека, но он нанес мне оскорбление и я должен был наказать его. Мне ничего не стоило убить его без всякого сострадания, и я имел на это полнейшее право, так как, представься ему возможность, он не дал бы мне пощады. Между тем я его -- только ранил.
-- О, это благородно, это великодушно! Как много чистых, возвышенных чувств скрывается в вашей душе! -- вскричала с жаром графиня.
-- Но что пользы принесло мне мое благородство? -- сказал Рио-Санто. -- Вы пригласили его на свидание, он питал надежду получить от вас средство вредить мне и, как только пришел в себя, первой мыслью его было послать к вам своего друга. Вы хотите погубить меня, но за что же, Офелия? Вы желаете мстить, не принимая во внимание, что я несчастнее вас!
-- Нет, милорд, -- возразила графиня. -- Я не желаю мстить, нет... и не хочу вредить вам. Случайно я сделалась поверенной страшной, кровавой тайны, которая свинцовой тяжестью лежит на моей совести. Я не могу без страха вспомнить об этом происшествии.
-- Вы никогда не испытывали ревности, миледи? -- спросил Рио-Санто вкрадчивым голосом.
-- И вы еще спрашиваете меня!
-- Отчего вы не хотите понять, что вспышка ревности...
-- Ни слова более! -- прервала его графиня. -- Милорд!
Рио-Санто думал употребить ложь для оправдания себя, но ему вдруг стало стыдно; ему, смело отправлявшемуся на преступление, убийство, стало стыдно лжи! Сколько необъяснимого в природе человека!
Читатель заметил, что у маркиза с графиней, кроме любовной тайны, была еще другая, с обнаружением которой могли рухнуть все планы и предприятия Рио-Санто.