-- Франк даст мне честное слово, честное слово джентльмена! -- продолжала она. -- У меня более нету сил оставаться в таком положении: надежда, которую он подал мне своими словами, сводит меня с ума.
Сложив письмо и надписав: "Сэру Франку Персевалю", -- она положила его на туалет и вернулась в будуар.
-- Там, на туалетном столе я оставила письмо. Отдай его тотчас же на почту, -- сказала она попавшейся навстречу горничной.
Через несколько часов, когда Рио-Санто вышел из коляски у театрального подъезда и подал руку графине, к нему подошел человек, всунул в его руку бумажку и скрылся в толпе. Подымаясь за графиней по лестнице, Рио-Санто взглянул на бумажку и прочел: "N 3, с левой стороны. Княгиня де Лонгвиль".
"Какой счастливый случай!" -- сказал про себя Рио-Санто.
Глава двадцатая
ТАВЕРНА "ТРУБКИ И КРУЖКИ"
Немного в стороне от королевского Ковент-Гарденского театра находился узенький переулок Бефорлэнский.
В этом мрачном переулке пред открытием театра бродили толпы оборванных грязных мошенников. Переговариваясь друг с другом, бродяги заходили часто в таверну самой жалкой наружности. Над дверями ее еще держался, на заржавленном железном пруте, обломок вывески.
В первой комнате, стены которой были покрыты паутиной и грязью, находился буфет, содержавший около дюжины стаканов; самые лучшие из них имели только немножко поотбитые края. В общую комнату никто не входил, потому что она была засыпана обвалившейся с потолка штукатуркой. Чистая комната была уставлена грязными столами и стульями.