Это была служанка.
Если бы она жила в те времена, когда художники давали хорошую плату натурщицам, она могла бы, наверное, скосить целое состояние, ибо красота ее ослепляла. Лицо, выражавшее спокойствие, близкое величию, напоминало красоту античных статуй. Большие волны длинных черных волос, спадая на ее полуобнаженные плечи, как бы выделяли во всей ее фигуре грациозный стан. Огромные, будто переполненные тяжелым прошлым глаза с трудом смотрели вокруг, не находя ни в чем интереса. При взгляде на служанку, помимо восхищения, сразу возникала невольная мысль, как могла она оказаться здесь среди грязных столов и стульев, грубых и никчемных людей, так не идущих ко всей ее внешности и манерам.
В другой комнате, предназначенной для черного люда, собралось человек около двадцати. По грязным костюмам их можно было принять за лодочников. Громко разговаривая, они стоя пили джин.
-- Сюзанна! -- обратился к девушке капитан Педди.
-- Разведи для меня, милая, на двенадцать пени джину с холодной водой, сахара не нужно... Подбавь только немного лимона!
Красивая служанка, к которой относились слова достопочтенного капитана Педди, даже не шевельнулась.
-- Будь я десять раз повешен, если она меня услышит! -- проворчал капитан. -- Делать нечего, нужно позвать мистрисс Борнет.
Хозяйка, явившаяся на зов, была женщина маленького роста, с красной физиономией. На ней был чепец, возвышавшийся в задней части на пол-аршина.
-- Будь я проклят, мистрисс, -- начал жаловаться капитан, -- если я не обращался к Сюзанне, но, черт побери, хоть пали из пушек у нее под ухом, так она, по-моему, не пошевельнется.
-- Сюзи! -- закричала резким голосом мистрисс Борнет.