-- Я уж давно, давно люблю его... сказала Анна, не открывая глаз и не переставая улыбаться, -- давно уже, Клара!
-- Отец! Отец! -- вскричала Клара, преодолевая тяжелый сон, мало-помалу овладевавший ею. -- Защитите, спасите дочь вашу! Пусть я погибну, но спасите Анну!
-- Благодарю, благодарю вас, папа, -- говорила Анна, протягивая вперед руку. -- Мое счастье будет вашей наградой. Стефан любит меня, а я... я... завтра моя свадьба, он узнает, как я его люблю!
Клара не могла больше плакать. Каждое слово сестры вонзалось в ее сердце, как нож. Она не хотела терять надежды, считая боязнь свою неосновательной, но действие опиума на ее сестру, Анну, было до того очевидно, что не позволило ей долее сомневаться. Сама она продолжала сопротивляться, но тоже была уже почти побеждена. Более сильный враг подавлял ее.
Анна сделала рукою легкое движение и пропела слабым, едва слышным голосом несколько стихов Шотландской песни. Это придало новые силы Кларе: она поднялась с места и сделала шаг к дверям, но в эту самую минуту, ключ, находившийся снаружи, повернулся и замок щелкнул.
-- Заперли! -- сказала она бесчувственным тоном, как будто бы это обстоятельство не произвело на нее никакого впечатления. Ее колени подгибались и, едва передвигая ноги, она подошла к окну с намерением открыть его. Она употребила самые отчаянные усилия, но без успеха и с безнадежностью опустила руки.
-- Как Клара рада моему счастью, -- шептала Анна.
-- Добрая Клара! Мне бы хотелось, чтобы и она полюбила кого-нибудь, она так прелестна!
При этих словах кровь застыла в жилах старшей сестры. В уме ее мелькнула новая мысль и мысль эта была убийственна.
-- Боже мой! Боже мой! -- воскликнула она, упав на колени. -- Я больше никогда не увижу его, а он любил меня!