Пораженная страхом, мистрисс Груфф выпустила из рук свою добычу и головка Анны свесилась из мешка. Длинные распущенные ее волосы касались пола.
Мак-Фэрлена привело в эту комнату не какое-либо, зародившееся в нем подозрение, или любопытство, а просто он зашел в нее по привычке, так как всегда занимал эту комнату.
-- Оставьте меня одного! -- сказал он, входя.
Как ни струсила мистрисс Груфф, она все-таки догадалась стать между лордом и Анной.
-- Мы спустим вот последний тюк, ваша милость, -- отвечала она с улыбкой, -- и тотчас уйдем. -- Опускай веревку, опускай! -- сказала она, обратившись к мужу, который стоял в остолбенении.
-- Прикажите нанять для меня коляску, -- продолжал лорд, ничего не замечая и медленными шагами подходя к хозяйке, -- я хочу ехать повидаться с дочерьми.
-- Как они будут рады вам! -- хватило духу сказать хозяйке. -- Опускай же веревку, проклятый болван! -- прибавила она тихим голосом, обратившись к своему супругу.
Но тот не двинул пальцем. Хотя он был отчаянный злодей, но далеко уступал в этом своей супруге, Присутствие отца, дочерей которого приносили в жертву злодею, поражало его ужасом.
Между тем лорд все подходил к хозяйке. Единственная свеча, поставленная на столе, освещала комнату, бросала свет прямо на лицо Анны. Еще только шаг и Энджус увидит свою дочь. Лицо мистера Груффа было покрыто бледностью, как лицо мертвеца.
В эту критическую минуту хозяйка быстро схватилась за веревку и дернула за колокольчик. Лорд невольно поднял голову. Мистрисс Груфф, улучив мгновение, бросилась к столу и погасила свечку, но страшный крик лорда служил доказательством, что действие мистрисс было недостаточно быстро. В то самое время, когда она бросилась к свечке, взгляд Энджуса упал на лицо своей дочери. Хотя это продолжалось всего секунду, он увидел ее, бледную и висевшую над черным отверстием. Он почувствовал в сердце своем острую, невыносимую боль, колена его подгибались и он готов был упасть.