-- О'Брин! -- произнес мой отец. -- Впрочем, я знал, что рисковал жизнью!
-- Встань, Мак-Наб! Ты хорошо знаешь, что я не убийца. Вставай, вот два кинжала!
Отец медленно встал. О'Брин подал ему кинжал. Началась борьба -- безмолвная, непродолжительная. Отец упал. О'Брин наклонился пред ним и маска упала у него с лица. О, Франк! Он быстро надел ее, но я видел его лицо и оно так глубоко врезалось в моей памяти, что я не забуду его никогда. На лбу, покрасневшем от напряжения, ясно обозначился белый шрам.
-- Ребенок видел вас, милорд! -- сказал его товарищ, замахиваясь на меня ножом.
Но О'Брин удержал его руку и, наклонившись, надо мной, очень жалостливо произнес:
-- Бедный ребенок! Видит Бог, что я готов был на многое, чтобы иметь возможность пощадить твоего отца, но он стоял на моем пути.
Оба выскочили в окно. Я закричал, и ко мне сбежал весь дом. Я кричал и указывал на дверь в стене. Ее отворили, но за ней возвышалась поросшая мхом вековая стена.
-- Итак, Стефан, -- вскричал Франк, -- ни малейшего сомнения, что это один и тот же человек, имя которого я знаю.
-- Скажи его! -- прервал Стефан.
-- Подожди, дай мне кончить мой рассказ.