-- Спасибо, Фанни, и за то. Я вижу, что вы по-прежнему добры и расположены ко мне. А вы что скажете, Практейс?
-- Положа руку на сердце, я должен, -- отвечал бывший прокурор, -- прямо сказать вашей чести, что дела наши идут туго, очень туго. Скажу более -- дела совсем нейдут, о чем уже заметил вашей чести и сосед мой, Фалькстон.
-- В конце концов что же выходит из ваших слов?
Практейс, помолчав несколько мгновений, жалобно сказал:
-- Как ни худо идут дела мои, но я все-таки предлагаю вашей чести мою бедную кассу.
-- А о вас, Смит, -- сказал Эдуард, -- я и не говорю: мне известно ваше имущество. Но вам, господа, продолжал он, -- ужели не стыдно задумываться над такой безделицей и отказывать мне в каких-нибудь десяти тысячах фунтов стерлингов!
-- Десять тысяч фунтов! -- вздохнув, прошептал ростовщик Практейс.
-- Вы не цените моих услуг в отношении к вам, -- нетерпеливо проговорил Эдуард. Вы пользуетесь безопасностью со стороны полиции. Вся знать, вся аристократия Лондона делает закупки в ваших магазинах. Смотрите, сколько я делаю для вас, а вы, после всего...
-- Я уже объявила вам, что мое имущество к вашим услугам, -- промолвила мистрисс Бертрам.
-- Я и не говорю о вас, моя милая Фанни, но вот эти господа...