-- Господа, сказалъ онъ: -- я самъ знаю, что никто не долженъ нарушать университскихъ привилегій... Это дѣло неоспоримое... но вѣдь если тамъ полиція, такъ послѣ третьяго удара она выбьетъ дверь... Не лучше ли отворить и вступить въ переговоры?
-- Отворите и вступите въ переговоры, мейстеръ Коппъ, отвѣчалъ поэтъ Дитрихъ: -- только не забудьте имъ сказать, что насъ здѣсь довольно...
Дитрихъ размахивалъ огромнымъ шлегеромъ, снятымъ со стѣны.
Отто и братья его были безоружны.
Arbiter elegantiarum, пользуясь позволеніемъ, пошелъ къ двери, сочиняя примирительную рѣчь.
Толпа студентовъ шла за нимъ, рѣшившись противопоставить силу силѣ. Дитрихъ и Михаэль были начальниками этой арміи.
Дверь отворилась.
За нею не было ни австрійскихъ мундировъ, ни грозныхъ лицъ прусскихъ или баварскихъ агентовъ. Тамъ стоялъ бѣдный слуга, въ красной ливреѣ, покрытый снѣгомъ съ головы до ногъ.
При видѣ его, мейстеръ Коппъ внезапно поднялъ голову съ гордостію.
-- Что тебѣ надобно? спросилъ онъ грубо.