Они остановились -- сердца ихъ замерли...
Прямо подъ фонаремъ, висѣвшимъ на веревкѣ, увидѣли они родъ мортиры, прикрѣпленной къ выдавшемуся камню.
Работники держались также на канатахъ, прикрѣпленныхъ къ верху стѣны. Они были въ такомъ мѣстѣ, гдѣ ни одна человѣческая нога не могла спуститься безъ особой помощи.
Фонарь отбрасывалъ блѣдный свѣтъ вокругъ туаза на два, и освѣщалъ сѣрую стѣну. Вверху былъ глубокій мракъ.
-- Понимаете теперь? сказалъ Отто тихимъ голосомъ.
Гётцъ и Альбертъ мѣрили глазами разстояніе, раздѣлявшее ихъ отъ работниковъ; они стояли, какъ громомъ пораженные, и не отвѣчали.
-- Готлибъ писалъ!.. продолжалъ Отто:-- Францъ долженъ держать фитиль, и теперь, можетъ-быть, онъ уже на своемъ мѣстѣ!.. Во всякомъ случаѣ извѣстно, гдѣ онъ остановится... и на это мѣсто, конечно, наведена пушка.
-- Ну, живѣй, дядя Іоганнъ! закричалъ Малу, какъ-бы дополняя объясненіе: -- давай колбасу, я привяжу ее какъ слѣдуетъ... пусть Франтикъ заваритъ себѣ послѣдній супъ... вотъ умора-то будетъ!
Братья снова начали подниматься, еще футовъ пятнадцать они могли ползти съ помощію своихъ кинжаловъ; но поднявшись на маленькую площадку, на которой можно было стоять прямо, увидѣли, что дальше идетъ отвѣсная стѣна!
На этомъ самомъ мѣстѣ они исчезли въ ночь Всѣхъ-Святыхъ въ 1824 г., когда, увы! опоздали на помощь сестрѣ своей Маргаритѣ...