Маджаринъ зашевелился въ своихъ креслахъ, и опустивъ глаза, еще больше наморщился.
-- Но вѣдь мы собрались не для этой чепухи, продолжалъ фан-Прэттъ:-- что жь Рейнгольдъ... Вѣдь онъ насъ сзывалъ.
-- Отгадать не трудно, для чего онъ сзывалъ, сказалъ докторъ:-- поговорить, потолковать еще объ этомъ мальчишкѣ, который скользитъ у насъ между пальцевъ какъ моль!.. Если бы поменьше говорили, можетъ-быть, больше бы сдѣлали.
-- Клянусь! отвѣчалъ фан-Прэттъ:-- мальчикъ меня собственно не стѣсняетъ; но вы, докторъ, говорите объ немъ, кажется, съ удовольствіемъ! Рейнгольдъ и наша милая Сара сдѣлали, что могли!
Госпожа де-Лорансъ, услышавъ свое имя, быстро подняла задумчивую голову; Фабриціусъ сдѣлалъ ей дружескій жестъ.
-- Что такое?.. спросила она.
-- Мы говоримъ объ этомъ Францѣ, отвѣчалъ Голландецъ: -- я говорю, что съ своей стороны охотно держу за него тысячу флориновъ пари... Мы называемъ его Сыномъ Дьявола, и это имя, кажется, посчастливилось ему, -- господинъ его родитель чрезвычайно заботится объ немъ...
-- Есть другіе покровители! сказала г-жа де-Лорансъ.
-- Э, эхъ! еслибъ у меня была сила нашего храбраго друга Маджарина, отвѣчалъ Голландецъ: -- не оставилъ бы я общества въ такомъ затруднительномъ положеніи!.. Чортъ возьми, чтобъ я не нашелъ случая повздорить съ этимъ негодяемъ и отправить его на тотъ свѣтъ!
Эта выходка такъ не согласовалась съ обыкновеннымъ сладкимъ тономъ рѣчи Фабриціуса, что Мира и Малютка въ одно время посмотрѣли на него.