Сара съ нетерпѣніемъ наморщила брови; улыбка Рейнгольда еще болѣе расширилась.
-- Здравствуйте, мейнгеръ фан-Прэттъ: -- какъ ваше здоровье, синьйоръ Георги? Вы, докторъ?
Онъ опустилъ большой и указательный пальцы въ золотую табакерку Мира и сдѣлалъ видъ будто нюхаетъ, поправилъ свое жабо съ торжественностью актёра въ роли придворнаго.
Онъ подвинулъ стулъ и сѣлъ между Малюткой и докторомъ.
Всѣ устремили на него нетерпѣливые взоры. Онъ былъ въ восторгѣ.
Компаньйоны, знавшіе его ребяческую натуру какъ свои пять пальцевъ, молчали; лучшее средство заставить его говорить было -- не спрашивать.
-- Да, друзья мои, сказалъ онъ: -- кажется, я сегодня сдѣлалъ хорошее дѣло, т. е. не кажется, но я увѣренъ!..
Онъ остановился; казалось, внезапная мысль мелькнула у него въ головѣ. Согнувшись и выдвинувъ плечи напередъ, онъ началъ ходить по комнатѣ, дѣлая странныя судорожныя ужимки, и, ходя, запѣлъ задушевнымъ голосомъ:
Дядя Гансъ поставилъ ящичекъ
У себя въ шкапу, на самомъ на верху...