Парижане, расположившіеся въ Обернбургѣ, Эссельбахѣ и другихъ городахъ, торжествовали въ этотъ день. Имъ было холодно, и кислая капуста пріѣлась; билеты, купленные большею частію по дорогой цѣнѣ, до-сихъ-поръ давали имъ только право любоваться издали великолѣпіемъ Гельдберга: жаловаться собственно было не на что, потому-что все было прекрасно, роскошно, величественно; но они начали замѣчать, что изъ всего этого для нихъ не было ничего, и что они жили остатками блюдъ, приготовленныхъ для привилегированныхъ гостей, что они служили только декораціями, прибавленіями къ празднику. Ихъ приглашали только, когда надо было имѣть свиту, наполнить театральную залу, составить толпу. Они не заставляли упрашивать себя и являлись по первому звонку, чтобъ вазнаградить чѣмъ-нибудь свои протори и убытки; ихъ принимали прекрасно, но проходила нужда -- и про нихъ забывали.
Щекотливѣе всего было то, что въ этихъ сосѣднихъ городкахъ они смѣшивались съ различными приглашенными изъ Франціи торговцами, доставлявшими для праздника все необходимое. Львы и львицы втораго разряда сталкивались, увы! съ портными, парикмахерами и модистками!
Но въ этотъ благополучный четверкъ, аррьергардъ гостей будетъ за все вознагражденъ; всѣ приглашены на балъ; нѣтъ болѣе различія между привилегированными и приглашенными extra muros!
Этотъ гостепріимный балъ, и завтра еще большая охота съ факелами -- могли вознаградить за много дней досады и ожиданія.
-- Ахъ! это прекрасно!.. это прекрасно!.. Ахъ, милый, -- или милая,-- какъ жаль, что вы не видѣли этого!.. Такіе случаи рѣдки!
И описанія! и разсказы! и цѣлый романъ! Чудеса видѣли; можно поговорить: это честь дѣлаетъ. Кто станетъ допытываться, сидѣли ли въ креслахъ въ залѣ, или стояли у двери въ переднюю?..
Въ замкѣ съ самаго утра все зашевелилось. Въ корридорѣ бѣгали озабоченные слуги и запыхавшіяся камеристки; каждый готовилъ все заранѣе; то была борьба внутренняго съ внѣшнимъ, и дамы вооружались съ ногъ до головы для этой борьбы роскоши и кокетства.
Что касается до самаго дома Гельдберга, то всѣ приготовленія къ балу были совершенно окончены; все было готово, и зала, запертая наканунѣ, скрывала свои невиданныя чудеса великолѣпія.
Впрочемъ, гельдбергскіе люди не были праздны; хотя всѣ мѣры были приняты заранѣе, но у нихъ все-таки оставалось много заботъ.
Нѣкоторые изъ приглашенныхъ, самые почетные, пріѣхали только наканунѣ маскарада. Отъ-того произошло страшное затрудненіе, потому-что замокъ былъ полонъ съ верху до низу.