По какому-то теплому инстинкту Батальёръ хотѣла скрыть отъ г-жи де-Лорансъ предстоявшую сцену: она стала между дверью и кроватью.
Докторъ Сольнье поднялъ одѣяло и приложилъ руку, а потомъ ухо къ груди спавшей дѣвочки. Чтобъ пополнить свои наблюденія, онъ развязалъ снурокъ у рубашки Юдиѳи; но, обнаживъ грудь, отступилъ съ нахмуреннымъ лицомъ.
-- Это что такое? сказалъ онъ, указывая на синія пятна, испещрявшія грудь ребенка.
Свѣча дрожала въ рукѣ Батальёръ.
-- Это вы? проговорилъ Сольнье съ видимымъ отвращеніемъ и негодованіемъ.
-- Я? вскричала Батальёръ:-- еслибъ попался мнѣ тотъ, кто это сдѣлалъ, я бы задушила его!
-- Такъ ваша дочь не у васъ жила въ Парижѣ?
-- Мы не мильйонеры; ребенокъ былъ на мѣстѣ... О! старый дьяволъ Араби!
Сольнье съ состраданіемъ смотрѣлъ на больную.
-- Это не вы, сказалъ онъ, обращаясь къ Батальёръ: -- я увѣренъ... Надо быть звѣремъ дикимъ, чтобъ такъ истерзать это слабое созданіе!... Сегодня ночью нечего дѣлать... я прійду завтра поутру.