ФРАНКФУРТСКАЯ ТЮРЬМА.
I.
Это было въ февралѣ 1844 года.
Девятнадцать лѣтъ прошло послѣ событій, разсказанныхъ нами въ предъидущихъ главахъ.
Новые Франкфуртскіе кварталы расширились. Тамошніе банкиры по-прежнему ворочали милліонами и разъигрывали всю Германію въ лоттерею. Франкфуртъ болѣе прежняго гордился названіемъ вольнаго города, охраняемаго австрійскими и прусскими солдатами.
Въ эти девятнадцать лѣтъ, старый городъ помолодѣлъ и похорошѣлъ. Даже отдаленнѣйшія части его не отстали отъ улучшеній: все очищалось, просвѣтлялось. Только одна Юденгассе сохранила свой прежній отвратительный видъ; состарившіеся домы ея болѣе и болѣе клонились къ разрушенію. Новая грязь увеличила массу вѣковой грязи; черепицы болѣе и болѣе валились на улицу, крыши болѣе и болѣе сближались, омрачая и сгущая воздухъ, исполненный заразы; время рѣшило трудную задачу, придавъ отвратительной наружности Жидовской-Улицы еще болѣе страшный видъ.
Въ мрачныхъ переулкахъ этого квартала была тоже молчаливая и озабочеиная дѣятельность. Тамъ можно было встрѣтить тѣ же плащи, только съ прибавкою заплатокъ и прорѣхъ, которые тамъ встрѣчались за двадцать лѣтъ: на головахъ бережливыхъ сыновей можно было встрѣтить мѣховыя истертыя шапки, красовавшіяся на головахъ отцовъ ихъ.
Только немногія имена измѣнились на вывѣскахъ. Леви, тряпичникъ, сдѣлался извѣстнымъ банкиромъ; сыновья Ровоама, продавца старыхъ гвоздей, поженились на графиняхъ и герцогиняхъ; другіе исчезли неизвѣстно куда; говорили, что ростовщикъ Моисей Гельдъ велъ въ Парижѣ или Лондонѣ мильйонныя дѣла.
У двери маленькаго домика, нѣкогда имъ обитаемаго, по-прежнему стояла пара старыхъ сапоговъ и зрительная трубка въ картонномъ футляръ. Преемникъ Моисея шелъ по слѣдамъ его и потихоньку продолжалъ взбираться на таинственную лѣстницу обогащенія, нижнія ступени которой изъ гнилаго дерева, а верхнія изъ чистаго золота...
По мрачной, узкой Юденгассе разносился гулъ звона колоколовъ въ соборахъ Богородицы и св. Леонара. Звонъ этотъ пробуждалъ воспоминанія старыхъ Жидовъ, потому-что производимъ былъ въ честь почетнаго гражданина Цахеуса Несмера, одного изъ богатѣйшихъ Франкфуртскихъ банкировъ, скончавшагося за годъ до того съ шлегеромъ въ груди.