Компаньйоны вспомнили странное приключеніе, случившееся поутру. Теперь объяснилось, почему слуги не могли отворить двери сторожевой башни; объяснилось также и то, что значила молва о зажегшейся на башнѣ душ ѣ Блутгаупта.
Ф ан-Прэттъ, Мира и Рейнгольдъ поговорили между собою и послали человѣка за Іоганномъ, Малу и Питуа.
Маджаринъ, услышавъ это приказаніе, покачалъ головою.
-- Если онъ захочетъ пройдти, говорилъ онъ: -- ваши люди съ ножами ничего не сдѣлаютъ... онъ пройдетъ!
-- Посмотримъ, мой неустрашимый другъ! отвѣчалъ фан-Прэттъ. Іоганнъ съ двумя товарищами былъ поставленъ внизу лѣстницы: -- компаньйоны возвратились въ бальную залу.
VII.
Что значитъ заинтриговать.
На балѣ уже забыли о непріятномъ впечатлѣніи. Говорили еще кое-гдѣ о странномъ человѣкѣ, произведшемъ какое-то смущеніе, но маленькая таинственность никогда не мѣшаетъ, особенно на маскарадѣ. Подобныя приключенія придаютъ интересъ празднику. Притомъ, странная сцена продолжалась именно столько, сколько нужно было для того, чтобъ возбудить любопытство, не утомивъ вниманія зрителей.
Старый Моисей удалился; но нельзя было удивляться этому, потому-что вообще появленія его были такъ же коротки, какъ и рѣдки Авель, Эсѳирь и Сара, казалось, сдѣлались еще любезнѣе. Кавалеръ Рейнгольдъ буквально расширилъ предѣлы любезности; самъ Мира сдѣлалъ нѣсколько довольно-несчастныхъ попытокъ на любезность.
Балъ, какъ мы сказали, имѣлъ предлогомъ обрученіе второй дочери Моисея Гельда, прекрасной графини Лампіонъ, съ молодымъ виконтомъ Жюльеномъ д'Одмеръ. Бракъ назначенъ былъ чрезъ нѣсколько недѣль въ Парижѣ. Обрученные принимали поздравленія. Партія казалась всѣмъ прекрасною.