Германъ, Готлибъ и другіе Нѣмцы изъ Тампля вытирали окровавленный полъ.
-- Моисей Гельдъ! сказалъ баронъ Родахъ: -- признаешь ли ты этого юношу за сына Гюнтера Блутгаупта и графини Маргариты?
Старикъ повелъ глазами, но не отвѣчалъ.
-- Моисей Гельдъ! началъ опять Родахъ: -- я не убилъ тебя, потому-что ангелъ сталъ между тобои и моей шпагой... Притомъ, мнѣ нуженъ свидѣтель того, что случилось двадцать лѣтъ назадъ... Но знай, что для тебя у меня есть оружіе страшнѣе шпаги!.. Признаешь ли ты этого юношу за сына Гюнтера Блутгаупта и графини Маргариты?
Сара обратилась къ отцу, какъ-бы съ намѣреніемъ поддержать въ немъ упорство; но старикъ помнилъ сцену въ Ротондѣ: это было выше силъ его.
-- Да... проговорилъ онъ едва-внятнымъ голосомъ.
Въ виконтессѣ и въ Жюльенѣ замѣтно стало какое-то движеніе; до-сихъ-поръ, они все еще сомнѣвались. Смущеніе Денизы дѣлало ее еще милѣе. Ужасное впечатлѣніе при входѣ въ комнату уже исчезло. Она думала только о Францѣ; счастливая, она смотрѣла на него украдкой. Сердце ея дрожало радостью и надеждой.
Цѣлый міръ мыслей тѣснился въ головѣ Франца.
Баронъ Родахъ продолжалъ:
-- Здѣсь столько свидѣтелей, что вамъ невозможно взять свое слово назадъ, Моисей Гельдъ... и это слово имѣетъ силу акта, удостовѣряющаго рожденіе, потому-что вамъ только однимъ было бы выгодно отвергать истину... Теперь безъ словъ понятно, что сынъ Блутгаупта долженъ вступить въ права своихъ предковъ.