Человѣкъ въ бѣломъ пальто по-прежнему стоялъ къ нему спиной; другой улыбался, и улыбка придавала отвратительное выраженіе его физіономіи.
Вмѣсто притворнаго прямодушія, бывшаго прежде на лицѣ его, теперь на немъ выразилось что-то низкое, жадное. Онъ уперъ кулакъ въ бокъ, а другою рукою продолжалъ вертѣть палкой. Это движеніе объясняло, такъ-сказать, мысль его и придавало ему видъ низкаго спадассена.
-- Но какимъ же образомъ вызвали вы его на дуэль, если онъ не умѣетъ владѣть шпагой? спросилъ кавалеръ.
Вердье пожалъ плечами.
-- Очень-простымъ образомъ! отвѣчалъ онъ.-- Я далъ оскорбить себя...
-- А!.. произнесъ кавалеръ радостно: -- такъ этотъ мальчишка оскорбилъ васъ!...
-- Да, да, отвѣчалъ Вердье, загорѣлыя щеки котораго покрылись легкой краской: -- въ кофейной Пирона, въ Латинскомъ Кварталѣ... мальчишка нашъ отчаянный игрокъ... я сказалъ, что онъ сплутовалъ... а онъ... вмѣсто отвѣта, плеснулъ мнѣ цѣлый стаканъ пива въ лицо.
Кавалеръ захохоталъ.
-- Вотъ что дѣло, такъ дѣло! вскричалъ онъ:-- вотъ что называется быть мастеромъ своего дѣла!... Вы получите сто луидоровъ, любезнѣйшій... а если дѣло кончится въ нашу пользу, такъ... я готовлю вамъ сюрпризъ... вы будете довольны мною!
Кавалеръ вынулъ большіе плоскіе часы и посмотрѣлъ на нихъ.