Францъ, между-тѣмъ, продолжалъ поспѣшно удаляться. Прошедъ нѣсколько улицъ, онъ остановился на углу Бретаньской, у той самой двери, въ которую вошелъ человѣкъ въ бѣломъ пальто. Онъ осмотрѣлъ обѣ стороны улицы и сталъ у двери.
Въ этой мирной части города улицы были почти пусты, почти всѣ магазины закрыты; только по-временамъ мирные граждане возвращались домой, въ свой тихій уголокъ, сдѣлавшійся для нихъ еще дороже послѣ дикаго шума и необузданнаго веселья, котораго они мимоходомъ были свидѣтелями.
Францъ прохаживался взадъ и впередъ съ нетерпѣливостью человѣка, ожидающаго кого-нибудь. Время шло чрезвычайно-медленно. Куда молодой человѣкъ ни смотрѣлъ, вездѣ встрѣчалъ только силуэты честныхъ гражданъ, или толстыя пары обитателей того квартала, возвращавшіяся домой изъ гостей.
Онъ пришелъ туда веселый и исполненный надежды; теперь лицо его нахмурилось.
-- Должно быть очень-поздно! ворчалъ онъ.-- Если она не прійдетъ?.. Она, быть-можетъ, уже дома... Боже мой! я не хочу, не могу умереть, не увидѣвшись съ нею!..
По прошествіи двухъ или трехъ минутъ, онъ поднесъ руку къ карману жилета.
-- У меня были часы!.. произнесъ онъ траги-комическимъ тономъ:-- были!.. Бѣдные часы! Впрочемъ, пора было разстаться съ ними... у меня не оставалось ни одного су!.. Право, лучше умереть со шпагой въ груди, нежели задохнуться въ мансардѣ отъ дыма, подобно какому-нибудь водовозу, не имѣющему работы... Какъ бы узнать, который часъ?..
Онъ скорымъ шагомъ отправился къ табачной лавочкѣ, въ которой вмѣстѣ съ сигарами продавались чулки, подтяжки, мыло, помада, вакса и множество разныхъ товаровъ.
Францъ заглянулъ въ окно; стрѣлка на часахъ, висѣвшихъ на стѣнѣ, показывала пять часовъ.
-- Она обыкновенно возвращается въ это время, подумалъ онъ.-- Я готовъ биться объ закладъ, что прождалъ не напрасно!