-- Я глупецъ!.. проговорилъ онъ съ грустной улыбкой: -- пейте, товарищи, и не спрашивайте... Я видѣлъ сегодня молодаго человѣка, походившаго на графиню Маргариту... Сходство было поразительное, это правда... но еслибъ онъ и точно быль сынъ Блутгаупта, такъ есть-ли чему радоваться?
-- Мы здоровы, сильны! сказалъ Германнъ съ жаромъ:-- мы можемъ помочь сыну нашего бывшаго господина...
-- Благодарю за это слово, Германнъ! сказалъ Гансъ: -- если когда-нибудь тебѣ понадобится помощь друга, смѣло приходи ко мнѣ... но ни здоровье, ни сила наша не помогутъ юношѣ, о которомъ я говорю,-- прибавилъ онъ съ грустію: -- черезъ нѣсколько часовъ все будетъ кончено для него... Впрочемъ, не нашему брату быть защитникомъ и покровителемъ графа... Настоящихъ покровителей его нѣтъ... они опять въ темницѣ...
Онъ покачалъ головой и протянулъ стаканъ къ Іоганну; послѣдній вылилъ въ стаканъ его остатокъ изъ послѣдней бутылки и ушелъ въ погребъ за новыми.
Наступила минута молчанія послѣ ухода хозяина.-- Гансъ опустилъ голову и забылъ о стаканѣ съ виномъ, который держалъ въ рукахъ.
-- Все это вздоръ! вскричалъ онъ внезапно съ яростію:-- сыновья Ульриха никогда не выйдутъ изъ темницы... пускай же онъ умираетъ!
Онъ поднялъ стаканъ, но въ то самое время, когда подносилъ стаканъ ко рту, кто-то коснулся плеча его.-- Онъ оглянулся и отскочилъ.
За нимъ стоялъ мужчина. Никто не замѣтилъ, какъ онъ вошелъ. Незнакомецъ былъ высокъ ростомъ и закутанъ въ широкій плащъ.
Изъ-подъ шляпы, надвинутой на глаза, видно было блѣдное лицо, показавшееся за нѣсколько минутъ предъ тѣмъ за окномъ.
Гансъ хотѣлъ произнесть чье-то имя, по незнакомецъ приложилъ палецъ ко рту и сдѣлалъ ему повелительный знакъ, чтобъ онъ за нимъ слѣдовалъ...