-- А противникъ его искусенъ? спросилъ Родахъ, насупивъ брови.
-- Одинъ изъ первыхъ фехтовальщиковъ въ Парижѣ!
-- Какъ его зовутъ?
-- Молодой человѣкъ не говорилъ мнѣ этого.
Родахъ прошелъ еще нѣсколько шаговъ въ сильномъ волненіи.-- Ему невольно и безпрестанно приходилъ на память разговоръ, подслушанный имъ на углу Улицы-Фонтановъ.
Гансъ слѣдовалъ за нимъ, опустивъ голову. Онъ былъ почти увѣренъ, что покровитель, появленіе котораго сначала столько его обрадовало, уже опоздалъ. Какъ отъискать молодаго человѣка въ пестрой толпѣ масокъ? Они имѣли всего только одну ночь срока, потому-что на другой день ему предстоялъ поединокъ... поединокъ неровный, на который молодой Францъ шелъ какъ жертва, готовая пасть!
Пройдетъ нѣсколько часовъ, и надежда, на минуту пробужденная, исчезнетъ навсегда!..
Тѣ же мысли толпились и въ умѣ барона Родаха; но опасенія Ганса не могли сравниться съ боязнію, сжимавшею его сердце... Онъ много страдалъ въ свою жизнь, и въ эту минуту всѣ страданія его пробудились вмѣстѣ, какъ нѣсколько растравленныхъ ранъ... На юношѣ, которому угрожала смерть, сосредоточивались всѣ надежды, всѣ воспоминанія его. Годы и опытность закалили его твердость, научили бороться съ несчастіемъ, и новый ударъ не сразилъ его. По прошествіи нѣсколькихъ минутъ, баронъ внезапно остановился и обратился къ Гансу:
-- И ты не отговорилъ его?
-- Вспомните, когда вамъ было восьмнадцать лѣтъ, возразилъ торгашъ: -- что бы вы отвѣчали тому, кто сталъ бы уговаривать васъ наканунѣ перваго поединка?