-- И я сама не знаю, отъ-чего не могу любить тебя! прибавила она, покачавъ головою.
Биржевой агентъ вздрогнулъ; холодъ пробѣжалъ по его жиламъ, какъ-будто бы его поразили кинжаломъ въ самое сердце.
Сара продолжала смотрѣть на него нѣжнымъ, спокойнымъ взглядомъ, подобнымъ яду, остающемуся въ ранѣ послѣ нанесеннаго удара.
-- Вы жестоки! сказалъ г. де-Лорансъ съ глубокою горестію, но безъ гнѣва.-- Вы знаете, Сара, что этимъ убиваете меня... Сжальтесь же хоть разъ надо мною, и не произносите словъ, заставляющихъ меня страдать такъ сильно!..
Лицо его, за минуту еще прекрасное и спокойное, было теперь искажено судорогами. Глаза его прищурились, лобъ безпрестанно покрывался морщинами.
Малютка продолжала нѣжно и кротко улыбаться.
-- Я откровенна, сказала она:-- и вы напрасно сердитесь зато, что я говорю вамъ правду... Но оставимте разговоръ, непріятный для васъ... Откройте, пожалуйста, окно.
Мужъ повиновался, не спрашивая зачѣмъ.
Когда онъ шелъ къ окну, Малютка слѣдовала за нимъ взоромъ. Она не перемѣнила положенія; по въ глазахъ ея было что-то коварное.
Г. де-Лорансъ отворилъ окно, и струя холоднаго воздуха проникла въ нагрѣтую атмосферу спальни. На улицѣ все было тихо, пусто.