Когда же они перешли отъ парадъ къ аттакамъ, тогда проявилась наружу вся живость Франца, которую онъ прежде умѣрялъ съ такимъ трудомъ. Невозможно было удержать его! Онъ съ такою пылкостью бросался впередъ, что Гризье долженъ былъ употреблять все свое искусство, чтобъ не ранить его.
-- Если вы будете аттаковать такимъ-образомъ, сказалъ онъ наконецъ:-- то будете убиты при первомъ пассѣ.
Францъ незамѣтнымъ образомъ воспламенился; взглядъ его, дотолѣ кроткій, сверкалъ грознымъ блескомъ. Онъ былъ въ какомъ-то упоеніи.
-- Нѣтъ! вскричалъ онъ, откинувъ назадъ бѣлокурыя кудри.-- Клянусь вамъ честію, завтра я буду хладнокровенъ!.. Я буду парировать какъ старикъ, буду разсчитывать каждую тьерсу, каждую кварту; буду описывать полукруги по всѣмъ правиламъ... Но теперь я только учусь поражать... Въ позицію, господинъ профессоръ!.. Парируйте, и не щадите меня.
Лезвія шпагъ крестились, и, съ неимовѣрною ловкостью воспользовавшись только-что полученнымъ урокомъ, Францъ вытянулъ руку... Гризье хотѣлъ парировать, но шпага юноши съ такою силою ударила въ грудь его, что сталь разлетѣлась на куски.
Баронъ Родахъ съ трудомъ удержалъ восклицаніе, готовое вырваться изъ его груди; голова его горѣла, и рука старалась удержать сильное біеніе сердца.
-- Какъ онъ прекрасенъ! думалъ баронъ: -- и какъ храбръ!.. какъ мужество славныхъ предковъ его блеститъ въ огненномъ взорѣ его!.. О, это онъ! онъ!
Гризье съ минуту не могъ прійдти въ себя отъ этого неожиданнаго удара; потомъ улыбнулся, почувствовавъ невольное расположеніе къ незнакомому юношѣ.
-- Это смертельный ударъ! сказалъ онъ, поклонившись: возьмите другую шпагу, и будемъ продолжать.
Францъ бросилъ обломокъ шпаги и посмотрѣлъ на часы.