-- Непорочна и обворожительна! повторилъ онъ: -- именно, Жюльенъ, ты правду сказалъ... не смотря на то, это проклятое черное домино околдовало меня!
-- Здѣсь ли твоя непорочная? спросилъ лейтенантъ.
-- Фи! возразилъ Францъ.-- Я уже сказалъ тебѣ, что она невинное, кроткое дитя... Представь себѣ, Жюльенъ, хоть мать твою, когда она была молода... или сестру...
Францъ сильно покраснѣлъ, и, забывъ, что лицо его закрыто маской, отвернулся, чтобъ скрыть свое смущеніе. Но Жюльенъ д'Одмеръ не понялъ смысла словъ и не замѣтилъ смущенія его.
-- Ты невольно пробудилъ во мнѣ угрызенія совѣсти, Францъ, сказалъ онъ: -- я настоящій школьникъ!.. Только-что пріѣхавъ въ Парижъ, я прочиталъ на аффишѣ, что здѣсь маскарадъ и, вмѣсто того, чтобъ идти къ матери, нетерпѣливо меня ожидающей, принарядился какъ могъ и отправился прямо сюда... Скажи мнѣ, по-прежнему ли мила и хороша собой Дениза?
-- Она очаровательна! отвѣчалъ Францъ вполголоса.
-- И мать моя все еще хочетъ выдать ее за кавалера Рейнгольда?
Францъ еще болѣе понизилъ голосъ и отвѣчалъ:
-- Я слышалъ объ этомъ, но никогда не вѣрилъ... мадмуазель д'Одмеръ такъ прелестна, а кавалеръ такъ старъ!
-- Отъ-чего же? возразилъ Жюльенъ: -- у него нѣтъ ни одной сѣдинки...