Въ сосѣднемъ кабинетѣ разговаривали, смѣялись, пѣли.
У человѣка, сидѣвшаго на бутылкахъ, на раскраснѣвшемся лицѣ сіяла улыбка. Легко можно было угадать, что жидкость изъ четырехъ бутылокъ перелилась въ его вмѣстительный желудокъ. Возлѣ него, на стулѣ, лежалъ плащъ. За нимъ, на крючкѣ, висѣла шляпа съ широкими полями. На немъ былъ красный армянскій костюмъ, открытый на груди и выставлявшій наружу тонкую батистовую, но измятую рубашку. Видно было, что онъ только-что позвонилъ, ибо шнурокъ отъ колокольчика, до котораго онъ могъ достать рукою, раскачивался еще во всѣ стороны.
Вошелъ прислужникъ.
-- Бутылку шато-марго, сказалъ незнакомецъ.
Прислужникъ съ восторгомъ и уваженіемъ посмотрѣлъ на четыре бутылки.
-- Вотъ губка! подумалъ онъ: -- распиваетъ-себѣ одинъ, да и знать никого не хочетъ!... Я готовъ биться объ закладъ, что это Англичанинъ.
Онъ побѣжалъ за потребованнымъ виномъ.
-- Мальчикъ! вскричалъ мнимый Англичанинъ въ армянскомъ костюмѣ.
-- Что прикажете, сударь?
-- Проворенъ ли ты?