-- Но?..
Лейтенантѣ потупилъ глаза и молчалъ.
Онъ вспоминалъ о балѣ, но не смѣлъ сообщить матери своихъ сомнѣній... Онъ колебался. Виконтесса настоятельно и съ нѣкоторой досадой требовала, чтобъ онъ объяснился.
-- Боже мой! вскричалъ наконецъ молодой человѣкъ:-- вы угадали, матушка, я грустенъ... и Эсѳирь причиной моей грусти!
-- Отъ-чего?
-- Это чрезвычайно-затруднительный вопросъ... Я люблю ее... люблю столько же, какъ прежде... но не могу жениться на ней...
-- Почему же?
Жюльенъ не зналъ, что отвѣчать: онъ стыдился своихъ подозрѣній, которыя, однакожь, все болѣе и болѣе овладѣвали имъ. И въ-самомъ-дѣлѣ, подозрѣнія эти были чрезвычайно-безразсудны; строгая нравственность дочерей Гельдберга была всѣмъ извѣстна. Никогда клевета не дерзала касаться имени ихъ!.. Въ смущеніи Жюльенъ опустилъ руку въ карманъ... пальцы его коснулись записочки... Онъ совершенно забылъ объ ней. Въ то же мгновеніе смущеніе его прошло, но выраженіе лица сдѣлалось грустнѣе...
Записка эта могла служить отвѣтомъ на вопросы виконтессы и въ то же время препятствіемъ къ браку его съ Эсѳирью. Онъ взглянулъ на мать и вынулъ записку изъ кармана.
-- Матушка, сказалъ онъ серьёзно:-- я долго молчалъ, потому-что долженъ открыть вамъ странную новость... вы, вѣроятно, поймете и объясните лучше меня это обвиненіе...