-- Я не въ первый разъ слышу объ этомъ, произнесла она наконецъ съ усиліемъ: -- но это или ошибка, или клевета... Бѣдный отецъ твой погибъ, какъ и многіе другіе, въ страшной пропасти, называемой Блутгауптскимъ-Адомъ, въ имѣніи нашего дяди Гюнтера... Кавалеръ Рейнгольдъ честный человѣкъ... Я готова поклясться въ томъ передъ Богомъ... Я разспрашивала его нѣсколько разъ и убѣдилась, что кавалеръ не зналъ даже моего бѣднаго Раймонда... Обвиненіе это есть слѣдствіе недоразумѣнія или сходства именъ... Правда, передъ смертію, отецъ твой былъ въ связи съ человѣкомъ безнравственнымъ, какимъ-то Реньйо... А ты знаешь, что это имя у насъ въ Германіи переводится Рейнгольдъ...
-- Но этотъ Реньйо... прервалъ Жюльенъ слова матери мрачнымъ и грознымъ выраженіемъ голоса.
Виконтесса остановила его.
-- Дай мнѣ договорить, сказала она:-- этотъ Реньйо былъ человѣкъ безчестный, но не убійца... Я сама не хорошо знаю эту печальную исторію... Отецъ твой случайно познакомился съ Реньйо и, по-видимому, стыдился этого знакомства, потому-что скрывалъ его отъ меня... Въ нашемъ прежнемъ домѣ, отецъ твой занималъ комнату, совершенно-отдѣльную отъ моей; тамъ онъ принималъ этого Реньйо... Я часто слышала разсказы о немъ, но не помню, чтобъ видала когда-нибудь его самого... Раймондъ умеръ въ Блутгауптскомъ-Адѣ... Дяди твои, Отто, Альбертъ и Гётцъ, пріѣхали около того времени въ Парижъ и обвинили господина де-Реньйо... Но исторія, которую они мнѣ разсказали, походила на романъ. Я освѣдомлялась въ Германіи и узнала, что господинъ де-Реньйо былъ во Франкфуртѣ только мимоѣздомъ и умеръ гдѣ-то въ Австріи...
Елена замолчала. Мать и сынъ просидѣли нѣсколько минутъ молча, подъ вліяніемъ тягостныхъ впечатлѣній.
-- Матушка, сказалъ наконецъ лейтенантъ: -- вы сдѣлали что могли... Вы, женщина, оставались однѣ, въ бѣдности, съ двумя дѣтьми... Но я теперь не ребенокъ и вижу, что мнѣ предстоитъ великая обязанность... Я долженъ непремѣнно ѣхать въ Германію и узнать, точно ли умеръ господинъ де-Реньйо.
На глазахъ виконтессы навернулись слезы; она подала сыну руку.
-- Поѣзжай въ Германію, сынъ мой! сказала она.-- Богъ свидѣтель, я теперь столько же люблю твоего отца, какъ любила въ счастливѣйшее время нашего супружества... Поѣзжай... мы поѣдемъ вмѣстѣ... воспользуемся своимъ пребываніемъ въ замкѣ Гельдберга, чтобъ сдѣлать нужныя разъисканія...
Эти слова непріятнымъ образомъ поразили сердце молодаго человѣка.
Виконтесса промолчала нѣсколько минутъ, потомъ продолжала: