Хозе-Мира, какъ мы уже знаемъ, подобно компаньйонамъ своимъ, бралъ деньги изъ общей кассы. Но, увы! руки его служили только проводникомъ. Онъ все отдавалъ любимой женщинѣ и въ награду получалъ презрительную или насмѣшливую улыбку.
Женщина эта была развратна, въ томъ нѣтъ сомнѣнія; но въ-отношеніи къ доктору, она была справедлива. Быть-можетъ, онъ былъ виновникомъ испорченности ея нравовъ.
Есть, говорятъ, два рода ядовитыхъ змѣй: однѣ бросаются на всѣхъ безъ разбора; другія берегутъ ядъ свой для минуты гнѣва. Рейнгольдъ принадлежалъ къ первому роду, а Хозе-Мира ко второму. Рейнгольдъ дѣлалъ зло безъ разбора, Хозе-Мира магъ бы сдѣлаться безвреднымъ, еслибъ не имѣль причины злиться. Но въ минуту гнѣва, онъ былъ страшнѣе Рейнгольда, потому-что умѣлъ искусно скрываться и обдумывать всѣ свои дѣйствія.
Хозе-Мира былъ головою компаніи. Рейнгольдъ былъ рукою ея. Кавалеру поручались всѣ сдѣлки, потому-что онъ быль хитеръ, пронырливъ, вкрадчивъ и всегда сладко улыбался. Мрачная же физіономія доктора отталкивала съ перваго взгляда и внушала непреодолимую недовѣрчивость.
Что же касается до молодаго Гельдберга, то на совѣсти его не было кроваваго преступленія. Онъ не зналъ настоящаго источника своего богатства. Авель былъ просто свѣтскій молодой человѣкъ, съ дѣтства пріученный къ коммерческимъ уловкамъ, которыми негоціанты обманываютъ другъ друга. Лихоимство вскормило и воспитало его; добродѣтелью Авеля была -- выгода; нравственностью -- ариѳметика. А между-тѣмъ, ему было дано прекрасное воспитаніе, въ-слѣдствіе котораго въ сердцѣ его осталась пустота, въ умѣ совершенное знаніе четырехъ первыхъ правилъ ариѳметики, а въ рукѣ красивый почеркъ.
Сверхъ-того, онъ былъ левъ и приторный любезникъ, любилъ танцовщицъ, обожалъ лошадей, держалъ огромные пари, какъ Англичанинъ, и самъ рисовалъ покрой своихъ жилетовъ. Люди, подобные ему, выходятъ иногда въ люди, вопреки аксіомѣ: "изъ ничего -- ничего не сдѣлаешь..."
Авель первый прервалъ молчаніе. Пока Хозе-Мира осторожно молчалъ, а кавалеръ Рейнгольдъ придумывалъ, что бы сказать, онъ смѣло приставилъ лорнетъ къ глазу и дерзко осмотрѣлъ незнакомца съ ногъ до головы.
-- Что значитъ эта комедія? спросилъ онъ презрительно: -- и что нужно этому человѣку?
-- Этому человѣку нужно многое, мосьё Авель де-Гельдбергъ, отвѣчалъ баронъ съ вторичнымъ и столь же вѣжливымъ поклономъ: -- этотъ человѣкъ такъ много наслышался о вашемъ домѣ, что охотно желалъ бы вступить съ вами въ сношенія.
Авель еще разъ осмотрѣлъ барона съ ногъ до головы, презрительно пожалъ плечами и повернулся къ своимъ компаньйонамъ.