-- Всякая мѣра позволительна противъ убійцъ? повторилъ онъ протяжно.-- Справедливо, мосьё Рейнгольдъ, справедливо!.. Вы убѣдили меня... тѣмъ болѣе, что судьба моя теперь тесно связана съ вашею судьбою... Итакъ, положитесь на меня.
Кавалеръ весело потиралъ руки; Авель благодарилъ отъ имени своего отца, а донъ-Хозе-Мира проворчалъ сквозь зубы что-то въ родѣ благодарности.
Пробило три часа; Авель и Рейнгольдъ встали въ одно время.
-- Извините, господинъ баронъ, сказалъ молодой Гельдбергъ: -- но мнѣ надо ѣхать по нашему дѣлу, которымъ я теперь долженъ пренебрегать менѣе, чѣмъ когда-либо, потому-что, по милости вашей, мы получаемъ необходимые намъ финансы...
-- И я долженъ удалиться по той же причинѣ, прибавилъ Рейнгольдъ.
Авель поклонился и вытелъ. Кавалеръ хотѣлъ послѣдовать за нимъ; но Родахъ, спокойно отпустившій молодаго человѣка, знакомъ остановилъ Рейнгольда.
-- Извините, господинъ кавалеръ, сказалъ онъ: -- мнѣ нужно сказать вамъ еще слова два о весьма-важномъ предметѣ, о которомъ я не хотѣлъ говорить при вашемъ молодомъ компаньйонѣ, непосвященномъ, по-видимому, въ ваши главнѣйшія тайны.
-- Извольте говорить, я слушаю, возразилъ Рейнгольдъ садясь.
-- Я хотѣлъ поговорить о ребенкѣ, одно имя котораго можетъ однимъ разомъ уронить вашъ домъ...
-- О какомъ ребенкѣ? сказалъ кавалеръ, какъ-будто-бы не понимая, а въ дѣйствительности для того, чтобъ обдумать свой отвѣтъ.