-- Гётцъ! произнесла она наконецъ: -- вы!.. здѣсь!.. зачѣмъ не дождались вы вечера?..
Первымъ движеніемъ Родаха было изумленіе и нерѣшительность. Судя по выраженію лица его, казалось, что онъ не зналъ графини и въ первый разъ видѣлъ ее.
Но онъ скоро успокоился и твердымъ шагомъ пошелъ къ камину.
На лицъ графини выражались вмѣстѣ боязнь и удовольствіе.
-- Вѣчно неосторожны! продолжала она съ ласковымъ упрекомъ:-- о, Гётцъ, Гётцъ! не-уже-ли вы никогда не исправитесь?
Родахъ вѣжливо поклонился и поцаловалъ руку Эсѳири, пристально на него смотрѣвшей.
-- Но что это значитъ, сказала она, всмотрѣвшись внимательно въ черты его: -- какъ вы сегодня серьёзны?.. Ужь не остепенились ли вы со вчерашняго вечера, мой милый Гётцъ?
-- На все есть свое время, судаpыня, отвѣчалъ Родахъ:-- человѣкъ старѣется и...
Графиня громко захохотала.
-- И какъ вы это серьёзно говорите! вскричала она: -- что это значить "сударыня"? Развѣ вы не можете называть меня Эсѳирь?.. Не сердиты ли вы на меня?