Рахиль Мюллеръ получила письмо отъ стараго Моисея, въ которомъ онъ звалъ къ себѣ дочь свою.
Ліа уѣхала въ Парижъ, съ тяжкою грустію на сердцѣ.
Все показалось ей чуждымъ въ большомъ, великолѣпномъ домѣ Гельдберга. Отрывокъ письма ея открылъ намъ уже первыя впечатлѣнія ея и сношенія съ сестрами.
Въ томъ же письмѣ, Ліа говорила и о Денизѣ. Молодыя дѣвушки полюбили другъ друга съ перваго дня знакомства, потому-что были одинаково добры и непорочны; но къ дружбѣ Денизы примѣшивалось какое-то странное, невольно-непріязненное чуветво.
Прочіе члены семейства Гельдбергъ внушали ей инстинктивное отвращеніе. Она ходила къ нимъ только по принужденію, и лишь-только дѣло коснулось брака ея съ кавалеромъ Рейнгольдомъ, какъ она совершенно перестала посѣщать домъ Гельдберга.
Ліа не отсылала этого письма, но написала другое, которое и дошло до Отто черезъ Готлиба.
Отто отвѣчалъ, адресуя свои письма на имя мадамъ Батальёръ. Ліа получала всѣ письма его, исключая двухъ послѣднихъ, попавшихся въ руки г-жи де-Лорансъ.
Переписка ихъ походила на прежніе разговоры. Они почти не говорили о любви и хотя знали другъ друга сердцемъ, однакожь никогда не довѣряли одинъ другому своего происхожденія.
Ліа знала только имя своего возлюбленнаго; Отто же думалъ, какъ и почти все окрестные жители, что Ліа была дочь Рахили Мюллеръ ...
Цѣлыя шесть недѣль Ліа не получала никакихъ извѣстій отъ Отто. Цѣлые дни думала она объ немъ, но никакъ не надѣялась и не воображала съ нимъ увидѣться.