То была Ноно-Галифарда. Возлѣ нея, на полу, догаралъ маленькій кусокъ сальной свѣчи.
Въ рукахъ она держала нѣсколько клочковъ бумаги, собранныхъ на улицѣ и замаранныхъ грязью. Пальцемъ слѣдила она за каждой буквой... Галифарда училась читать.
Голова ея была наклонена. Малютка на могла видѣть лица ея, почти-совершенно закрытаго спустившимися волосами; но по положенію ея можно было судить о томъ, съ какимъ вниманіемъ она читала.
Малютка смотрѣла на нее, блѣдная, дрожащая, съ искреннимъ чувствомъ состраданія. Сердце ея билось; ей было холодно; слезы безпрестанно мѣшали ей смотрѣть...
Свѣча, между-тѣмъ, догарала. Свѣтильня, коснувшись ужь сыраго пола, затрещала. Ноно-Галифарда скоро подняла голову и съ наивнымъ сожалѣніемъ посмотрѣла на свѣчу, готовую погаснуть... Ночи были холодныя, и несчастная дѣвочка долго не могла заснуть.
Поднявъ голову, она откинула назадъ свои густые, длинные волосы; блѣдныя, страдальческія черты лица были слабо освѣщены догоравшей свѣчой... Сердца г-жи де-Лорансъ сжалось.
Ноно спрятала бумажки подъ подушку; потомъ съёжилась, чтобъ какъ-можно-болѣе закрыться своимъ изношеннымъ ситцевымъ платьицемъ. Руки ея скрестились на груди, глаза поднялись къ небу; она творила тихую молитву.
Свѣча еще разъ вспыхнула... и все погрузилось въ мракъ.
Слезы текли но щекамъ Сары, и судорожныя рыданія подымали грудь ея. Она прижала руки къ доскѣ и, цалуя ее, произнесла тихимъ голосомъ:
-- Юдиѳь! Юдиѳь, дитя мое!..